Sir Konrad Weller
Нав'язувать ментальність нелогічно
27.11.2013 в 21:52
Пишет снова марронье:

теперь это стало кроссовером
Спасибо ~Maria DeLarge~ за night vale в моей френдленте, я вдохновилась. Закончено!

Часть 1

Название: "И тени"
Персонажи: Бонд, Кью, Мэллори, Таннер
Пейринг: тот пейринг, который вы здесь увидите, и будет верным
Рейтинг: PG-13
Жанр: легкий хоррор, магический реализм, ромэнс
Предупреждения: мертвецы и прочие интересные вещи
Саммари: альтернативная реальность, где в Лондоне всегда происходили странные вещи
Дисклеймер: ничего моего

К примеру, кошки.
- Остерегайтесь кошек, - посоветовал Мэллори, будто это прописная истина, которую детям вбивают в голову, едва они учатся говорить.
Кью решил, что явно чего-то не понимает.
- Это приказ, сэр?
Мэллори усмехнулся.
- Допустим, приказ. Никогда не знаешь, где именно они шлялись. И заведите себе собаку.
У самого Мэллори дома жили три собаки - все охотничьи.
Со временем Кью невольно начал присматриваться к своему коту.

В зеркале ванной, рядом со своим лицом, Кью, бреясь, заметил еще одно - очень знакомое. Знакомое лицо улыбнулось ему беззубыми деснами, знакомое лицо выглядело поплывшим, как растопленная пластмасса.
- Бывает, - сказал Бонд. - Они любят приходить. Один банкир приходил ко мне месяц, пялился - изо всех зеркал, знаете ли. Трогал дырку в черепе. А один... эколог блевал нефтью мне в раковину. Никогда не забуду этот запах. Нефть и желудочный сок.
Кью сделал большой глоток чая из кружки и пододвинул Бонду небольшую, плотно закрытую коробку.
- Бывает, говорите.
Бонд взял коробку в руки, рассматривая.
- Бывает. Передавайте привет Раулю. Значит, еще один пистолет, зажим для галстука...
- С маячком внутри. Чтобы глушить связь вокруг. Телефоны, рация, вай-фай, и от чтения мыслей.
Уходя, Бонд вдруг обернулся и сказал:
- Я пошутил про передать привет, Кью. Никогда не разговаривайте с ним, хорошо?
Кью кивнул.
- Хорошо.

Вы можете купить билет на "Жизнь Адель" или пойти на фестиваль скандинавского независимого кино, а в зрительном зале заметить сидящую рядом с собой тень, и это действительно не страшно. В МИ-6 же истории из случайных разговоров, истории из сюжетов Дэйли Мэйл, истории из рождественского обращения Дэвида Кэмерона обрастали пугающей серьезностью.
- Все это ужасно странно, - пожаловался Кью, - как будто заново учишься переходить дорогу и не разговаривать с незнакомцами. Только у нас так?
- Не только у нас, - ответил Таннер и добавил, - но у МИ-6 плохая репутация.

Вернувшись из России, Бонд заявился в технический отдел, совершенно бесцеремонно уселся в кресло Кью и сказал:
- Слышал, много новостей?
- Не понимаю, о каких новостях ты говоришь, - отрезал Кью; Бонд приподнял бровь и посмотрел на него в ответ как-то даже насмешливо.
- Говорят, было шесть трупов.
Кью сказал:
- Мы удалили запись со скрытой камеры и все упоминания. Даже не надейся.
Некоторые пятна крови в Управлении, однако, не вышло отмыть даже "Универсальным Растворителем Ллойда". От "Универсального Растворителя" они лишь превратитились в черно-сиреневую коросту. Такая короста покрывала письменный стол Манипенни. И стены.

- Однако, - сказал Мэллори. - Кто-нибудь должен будет это сжечь.
- Сжечь, сэр? - уточнил Кью.
В Управлении меняли мебель. Старую, ту, что сохранила на себе кровавую коросту, задвигали в грузовики с надписями "ФРАНЦУЗСКАЯ БУЛОЧНАЯ", "ТЕСКО" и "УСТРАНЕНИЕ ДОМАШНИХ ВРЕДИТЕЛЕЙ 0844-823-7579 БЫСТРО И ЭФФЕКТИВНО". За потенциально опасными обычно выезжала "ФРАНЦУЗСКАЯ БУЛОЧНАЯ". "УСТРАНЕНИЕ ДОМАШНИХ ВРЕДИТЕЛЕЙ" использовалось только в особых случаях.
Мэллори пожал плечами.
- Мало ли, что в них может завестись.
Кью посмотрел на розовато-молочный шрам, тянущийся по его щеке к шее.
- Как вы себя чувствуете, сэр?
- Вполне, спасибо, - ответил Мэллори. - Один знакомый полковник говорил, что на мне все, как на собаке заживает. Хотя я видел и собак, на которых такое заживало еще быстрее.
Со временем Кью начал замечать в его чертах что-то хищное - не то будто бы от породистой сторожевой собаки, не то будто бы волчье.

Кот становился беспокойным всякий раз, стоило Кью вернуться с работы - шипел и таращил желтые глаза в пустом ужасе. Рауль Сильва приходил еще две недели, а потом перестал.

Однажды Кью вернулся домой, чтобы обнаружить Бонда, сидящего за кухонным столом, и кошачий трупик, завернутый в пакет. Кью не нашел ничего лучше, кроме как спросить:
- Какого черта?
- Приглядись к этой скотине.
Кошачьи лапы медленно начинали превращаться в липкую черную жижу - вроде нефти вперемешку с черной блевотиной.
Мэллори говорил, что кошки вечно шляются там, где не стоит.
Кью вздрогнул, но взял себя в руки.
- Я не об этом.
Бонд посмотрел на него весело и немного насмешливо.
- Ты о том, какого черта я здесь?
- Именно.
- Мне было скучно.
- Заведи себе кого-нибудь еще, чтобы вваливаться к нему в квартиру.
Бонд подмигнул.
- Не хочу.
Только потом Кью увидел, что он ранен.

Оказалось, что при всей своей любви к собакам Мэллори просто ненавидит ирландских волкодавов.

Ночью Бонд и Кью смотрели фильм про конец света - смешной, с Саймоном Пеггом, - и пили джин.
Кью сказал:
- Я даже простил тебе дохлого кота.
Бонд содрал с раны старую повязку, поморщившись.
- Великодушно.

- У него два сына. Одному восемнадцать, другому двадцать один.
- Я читал досье М, Билл.
- Нет, такие же.
- Билл, мы не собираемся сжигать нашего начальника на костре.
- Никто ничего и не говорил про сжигать. Просто та история...
- Да, она была странной, - нехотя согласился Кью, но то, что история была странной, еще не делала никого чудовищем, даже Мэллори.

- Начальники здесь всегда были странные, - сказал Бонд, наклонившись к Кью - Кью почувствовал едва уловимый запах виски и другой запах - запах кожи, теплый, свой, привычный. Это успокаивало.
- И она тоже?
- Не в том смысле. Не так, как Мэллори. Но была.
Кью попросил рассказать - и чуть не пообещал, что взамен расскажет о видеозаписи, но это вдруг показалось ему совершенно свинским - к примеру, по отношению к Мэллори.
Бонд налил себе еще.
- Не знаю. Ты смотрел на нее и понимал, что с ней что-то не так. Это не делало ее хуже. Но я так и не выяснил, что.
- А Билл?
Бонд отвел взгляд.
- Билл знал, но отмалчивался.

Ночью Кью разбудили холодные женские руки, перепачканные липким.
Его ор, наверное, перебудил бы соседей, но Бонд схватил пистолет, прицелился и сказал:
- Вали отсюда, Строуберри.
Руки исчезли.
Потом Кью все еще хриплым голосом переспросил его:
- Строуберри?
- Да, - ответил Бонд. - Филдс. Ей порой становится скучно. Сегодня она просто хотела трахаться, наверное. Все они иногда хотят трахаться. Пришла со мной, а увидела тебя.
Агента Строуберри Филдс убили пять лет назад. Кью видел фотографии - это была рыженькая девушка с нежными щеками.
Возможно, он бы даже захотел ее, будь она жива.
Бонд почти переселяется в его маленькую квартиру.

Бонд сказал, что всегда будет таскать за собой своих мертвых.
- Мертвые меня любят, - проговорил он с плохо скрытым отвращением. - Если бы их еще можно было как-нибудь отвадить.

Вернувшись из Италии, Бонд разлегся на кровати и попросил:
- Принеси мне выпить.
- Не раньше, чем промою всю эту мерзость у тебя на боку, - ответил Кью, доставая бинты.

Ночью Кью нашел его сидящим в гостиной и вглядывающимся в темноту.
- Веспер, - сказал Бонд. - Я не хочу с тобой снова об этом разговаривать. Понимаешь?
Увидев Кью, он улыбнулся - болезненной, извиняющейся улыбкой, больше похожей на кривую усмешку.
- Вот видишь. Я же сказал, что мои мертвые никогда не оставят меня в покое.

Кью рассказывал ему о Славое Жижеке, даже включил "Киногид извращенца", мастерил новые пушки, чтобы вставить их в новый же Астон-Мартин, Кью хотел бы сказать всем мертвым, шатающимся за Джеймсом Бондом, чтобы они шли к черту.
Кью хотел бы, чтобы все перестали спрашивать про записи и те шесть трупов.
Кью хотел бы однажды выпить с Мэллори.

- Что случилось тогда? - спросил Бонд.
Кью ответил:
- Он меня спас. Толкнул на пол, прикрыл собой, а потом выпустил одному кишки, другому распорол сонную артерию... не важно. Когда он закончил, он был весь в крови, я спросил его, в порядке ли он, а он кивнул. И сказал мне, что все хорошо. И что я должен пойти отмыться, выпить успокоительного и хорошо поспать.
- Верь теперь историям о долбаных оборотнях.
- Они не долбаные.

Бонд спал у него в квартире, Бонд пил с ним по вечерам, и ел с ним ужин, и завтракал с ним, и дома у Кью больше не происходило никакой странной дряни.
- Если я когда-нибудь сдохну, - пообещал Бонд, - я никогда не буду приходить к тебе. Ни в полночь, ни через зеркало. Увидишь мое отражение - это будет Сильва, думаю. Или кто угодно, похуже.
- Почему ты не будешь приходить? - спросил Кью.
Бонд посмотрел ему в глаза - очень серьезно - и ответил:
- Не хочу сбивать тебя с толку.

Часть 2

Название: "И толкователи"
Пейринг: все по-прежнему в зависимости от вашего видения
Рейтинг: R за кровь
Предупреждения: хоррор, трупы, расчлененка, АУ, где Сесил Болдуин работает на Би-Би-Си
Саммари: по некоторым причинам Мэллори очень не любит смотреть программу "Толкователь", но это не главное.>
Дисклеймер: ничего моего

- Если вы видите возле пруда надпись "только для уток", то можно предположить: никаких уток туда пускать не стоит.
Лицо Сесила Болдуина - длинный тонкий нос, неизменный третий глаз во лбу, - сменили кадры из Гайд-парка: трупы плавали на поверхности воды, похожие на куски размокшей ваты (на двух - черные от воды форменные комбинезоны). Вокруг ветер носил окровавленные перья и птичий пух.
Телевизор снова показал Болдуина; третий глаз на его лбу подмигнул зрителям. Третий глаз Болдуина со временем стал некой забавной чертой, вроде сломанного носа Стивена Фрая или короткой стрижки Джуди Денч. Третий глаз уставился на приглашенного биолога - коротышку, в клетчатом пиджаке.
- Если вам интересно мое мнение, - сказал биолог, - я в этой истории никому не сочувствую. То, что мы увидели вчера - совершенно естественный процесс. Кто-то кормит, кто-то ест. И если бы сторож соблюдал технику безопасности, они могли бы обойтись утками.
"Они" биолог произнес, придавая этому слову какую-то особую, научную значимость.
- Мисс Манипенни, выключите "Толкователя". Терпеть не могу, - произнес Мэллори.
В голове отозвалось - "кто-то кормит, кто-то ест, ничего удивительного".

Когда съели Хелен, на "Толкователе" Сесил Болдуин говорил о массовых убийствах в лондонском метро - и щупальце, выросшем вдруг у принца Уильяма, и загадочном происшествии на "Евростаре", и о невидимке, ворующем еду в супермаркете. Когда Мэллори пригласили на опознание в морг, Ник готовился к выпускным экзаменам - и Мэллори был бы чудовищем, если бы взял его с собой. Артура он отправил играть в футбол, добавив "а вечером можешь пойти к этому своему другу, только не надирайтесь там очень сильно". В морге было холодно, пахло хлоркой и стерильностью, а потом Мэллори показали ступню, через которую тянулся тоненький розовый шрам, ступню с ногтями, выкрашенными бежевым лаком - и он узнал, и это было хуже, чем в Ирландии. В Лондоне самые ужасные вещи происходят, когда вы этого не ждете. К примеру, когда ваша жена паркуется возле "Харви Николса" и выходит из машины.

Потом Ник поступил в университет и уехал, а Артур стал задавать меньше дурацких вопросов, и все стало легче, но не намного. Мэллори по-прежнему просыпался посреди ночи, вспоминая не об Ирландии, пару минут сидел в прострации, а потом пытался стряхнуть с себя мысли о черноте и челюстях.
Однажды он поймал себя на том, что начал ненавидеть подземные парковки - почти так же, как кошек.

В тот день, когда он снова начал ходить к психотерапевту, Болдуин отпустил десяток шуток про принца Уильяма за вечер. Уильям удалял свое щупальце вот уже в третий раз.

- Как ты? - спросил Алистер.
- Замечательно, - ответил Мэллори потому, что рассказывать о Хелен было бы грубо, это было бы, черт возьми, грубо, в конце концов, его эмоции не имели ничего общего с дружескими встречами за ужином. - Ник уже на втором курсе.
В ответ на "как дела" вы не говорите своим друзьям, что хотели бы сдохнуть.
С Алистером он встречался редко - преимущественно, когда стемнеет. У Мэллори было полностью загруженное расписание, Алистер же не очень любил солнечный свет - и поэтому выбрать время для таких ужинов было нелегкой задачей.
Алистер начал было говорить про министерство иностранных дел, потом переключился на придурков в МИ-5, потом - на комитет, потом - вдруг заметил:
- Грейсон переделал себе зубы.
- Он снова зарос клыками?
- Он как Тэтчер.
- Съел свою секретаршу?
- Чуть было не съел водителя, - сообщил Алистер. - После этого он потратил двадцать тысяч на дантиста. Каждый день сверкает своей, мать ее, голливудской улыбкой. Меня тошнит от одного ее вида.
Если бы Мэллори работал на Даунинг-стрит - написал бы что-то вроде "Всеобщей истории" Полибия или "Сравнительных жизнеописаний" Плутарха - в тридцати книгах, но про зубы Уилларда Грейсона.
- Как ты думаешь, - спросил он, - остался ли еще кто-нибудь в правительстве, кто был бы нормален? Целиком и полностью. Без зубов, вырастающих раз в месяц.
Алистер пожал плечами.
- Не уверен.

Мэллори перестал ходить к психотерапевту незадолго до того, как попал в МИ-6.

Джеффри Бутройд был гением, Джеффри Бутройд (Кью, если точнее) был человеком, ответственным за все технические новшества в разведке, Джеффри Бутройд чертовски не вписывался - в своих кардиганах, со своими каштановыми волосами, которые не стал стричь покороче.
Плюс ко всему: Джеффри Бутройд был нормален. Он не отращивал зубы каждое полнолуние и не бегал по врачам, в пятый раз удаляя щупальца.
Щупальца принца Уильяма уже стали такой национальной шуткой.

Мэллори попросил его отмыть с себя кровь, выпить успокоительное и хорошенько проспаться, но почему-то знал, что Кью не собирается это делать. Вместо этого Кью обвел его ничего не понимающим взглядом, посмотрел на трупы, всхлипнул и опустился на пол, свернувшись в комок. Кью сотрясали рыдания.
Мэллори поднял его с колен, взял его лицо в свои руки, внимательно посмотрел ему в глаза - и сказал:
- Все хорошо, Джеффри. Все закончилось.

После того случая он почувствовал: Билл Таннер боится зубов и когтей, Ив Манипенни боится зубов и когтей, все боятся зубов и когтей, и никто никогда не говорит об этом вслух. Все боятся того, во что он превратился однажды. На саомм деле Таннеру и Манипенни стоит бояться сокращения штата, а агенту 003 - того, что Мэллори отправит его в Камбоджу на всю оставшуюся жизнь.
Камбоджа кажется Мэллори весьма неплохой идеей, когда речь идет о бесполезных, но зарвавшихся юнцах.

- Сэр, я прошу разрешения устроить проверку во всем здании.
- Сначала объясните мне, что произошло, Кью.
- Вильерс пропал.
- Я не ослышался, Кью?
- Я... Вы не... - Джеффри Бутройд выдохнул и пригладил волосы, нервическим жестом. - Дело в том, сэр, что три часа назад Вильерс взял распылитель кислоты и пошел отмывать то самое пятно. И его до сих пор нет.
Мэллори сказал:
- Проверяйте.
Вильерса не могли найти неделю, а пятно никуда не делось.

В среду Вильерс явился в технический отдел в перерыве, пока Мэллори и Кью пили кофе и спорили о бюджете. Кофе в перерыве к тому моменту уже успел стать почти-традицией. Кью сказал, дело в том, что совместная работа в сумасшедшем доме сближает.
Вильерс явился в технический отдел, размазывая по лицу сиреневую пену изо рта, и пахло от него разложением. Не считая того, что из одной глазницы торчало что-то еще сиреневое. Вильерса скрутили и оттащили на судмедэкспертизу раньше, чем Кью его увидел: Мэллори уже научился работать с нервными учеными.

- И я сказал им не пускать туда Бонда.
- Почему?
- Бонд дразнит зомби, - пояснил Кью и добавил. - Нет, сэр, вы не понимаете. Бонду сорок пять лет, и он - дразнит - зомби.
- Я не понимаю только одного, Кью. Как можно дразнить зомби?
- Своим присутствием. Он садится на стол в анатомичке и курит. Ему кажется, что это очень смешно, когда Вильерс на него бросается.
Вильерс уже третий день заперт в анатомичке, и характер у него все такой же скверный.

- А вы знаете, - сказал Кью, - он неплох.
- Что, простите? - осторожно уточнил Мэллори. - Джеффри, я не ослышался?
Кью размешал сахар в кофе.
- Вы знаете, некоторые люди могут писать код даже после электрошока. Даже мертвые. Даже без глаза и с половиной мозга. И да, я тоже удивился.
Кью иногда бывал очень практичен.

На секунду - между "славно, Кью" и "идите работать, Кью", - Мэллори поймал себя на мысли, что Кью выглядит слишком хорошим и нормальным для таких идей, что в техническом отделе за компьютером сидит не совсем живой Вильерс, что Кью больше не тошнит от вида трупов и крови, что все складывается как-то совсем необъяснимо.
Кью улыбнулся ему:
- Верьте мне, сэр.
Огромный телевизор на стене показывал "Толкователя".

Часть 3

Автор: марронье
Название: "И друзья"
Пейринг: как всегда
Рейтинг: PG-13
Жанр: все тот же
Предупреждения: все те же
Саммари: У Джеймса Бонда появляется друг - и еще один.
Дисклеймер: ничего моего


Бонд развалился в кресле Вильерса - теперь, к слову, воняющем формальдегидом, - в шутку сделал вид, что стреляет в потолок, услышал за спиной рычание и фыркнул.
- Эй-эй, мужик, полегче.
- Я тебя убью, - пообещал Кью, не отрываясь от компьютера.

Пятно на стене в коридоре отрастило тонкую цепкую лапку с пятью когтями.
Проходя мимо, Джеймс Бонд всегда ее пожимал. Со временем пятно привыкло.

В понедельник пропал аналитик по фамилии Додсон, в пятницу - пришедший ему на смену аналитик по фамилии Магуайр. Мэллори приказал отключить противопожарную сигнализацию, облить пятно бензином и поджечь. Пятно покрылось толстым слоем гари, но в целом не пострадало. На следующее утро, когда Мэллори проходил по коридору, пятно бойко показало ему средний коготь.
- Смело, - сказал Бонд.

Однажды вместо Соланж, Строуберри или Северин к нему пришла М, и Кью ее тоже увидел. М была бледной, почти прозрачной.
- Как оно... там, мэм? - начал было Бонд, но Кью шепнул ему: "Заткнись."
Тогда Бонд понял, что за все годы так и не научился разговаривать с покойниками.

Кью напоминал кошку (не в плохом смысле), Мэллори - сторожевую псину, которая сама каждое утро застегивает на себе намордник. Бонда забавляла его подчеркнутая сдержанность. Бонда забавлял и его ровный голос, и его невидимая стена между окружающими и своим личным, и манера держаться, и строгость вида.
Если такие не превращаются в волков, они тайком спиваются в собственной гостиной.

Однажды Кью, путаясь в словах, сказал ему:
- Спасибо за то, что ты есть.
И добавил:
- Но мать твою, еще раз ты подойдешь к Вильерсу, и я откажусь с тобой работать. Джеймс, зомби - это не смешно. Серьезно.

Их нежность - совсем другая.
- Я не гей, - произнес Бонд; это было не попыткой установить последнюю границу, а скорее признанием.
Кью шутливо ткнул его в бок и предложил пива.
Бонду на секунду показалось: стоит ему пересечь черту - подмять Кью под себя, поцеловать в губы - и что-то важное лопнет и рассыплется, брызнув в стороны черепками, и дальше будет только хуже. Все было в случайных моментах мальчишечьей полу-нежности. Бонд трепал Кью по щеке потому, что любил касаться всего, что ему дорого, и спал с ним в одной постели потому, что это было лучше, чем спать в своей новой квартире одному.

- Нет, серьезно, - сказал Таннер, - мы могли бы заснять этого уродца на камеру и отправить "Толкователю".
- "Толкователя" такие сюжеты не интересуют, - хмыкнул Бонд. - Вот если бы у Барта рука была размером с лапу Кинг-Конга...
- У Барта?
Бонд кивнул.
- У Барта. Я так его назвал. Он не против.

В понедельник Бонд обнаружил Кью стоящим посреди коридора, раскрыв перед пятном азбуку для глухонемых.
Во вторник пять пальцев показали ему "привет", а Мэллори - "мудак". Барт быстро учился.

В среду Бонд увидел в коридорах огромную серую псину.
- Вы, сэр? - спросил он.
Барт показал: "очень страх".
- Очень страх, - согласился Бонд. - А человеком он еще хуже.

Бонд ловил Мэллори и Кью за разговорами, кофе или совместным завтраком и думал, что все это как-то слишком мило для оборотня и зомбивладельца.
Ночью зомбивладелец разгуливал по квартире в одних пижамных штаных и сделал себе джинанас - джин с ананасовым соком, всякое такое.

Сначала Манипенни жаловалась, что Барт дергал ее за юбку ("- Он тоже мужчина," - сказал Бонд), а потом Барт выкрал откуда-то фломастер и написал на стене: "гарит хател миня очинь съесть плахая сабака хахаха ха".
Спасаясь от кисти со штукатуркой, Барт переполз прямо в лабораторию - и там хватал пробирки с реактивами, пока Кью не пообещал снять с него соскоб.

- Опасайтесь куриц, - сообщил Сесил Болдуин из телевизора.
- Это что, значит, никакой яичницы? - возмутился Бонд.

Кью пригладил волосы, поправил очки, улыбнулся своему отражению в зеркале - маленький и тонкий, Бонду бы понравилось целовать его между лопаток, но целовать Кью между лопаток было бы чем-то не тем.
- Планы на ночь? - спросил Бонд.
Кью повел плечом.
- Никаких. Пью с очень плохой собакой.

Ночью Кью случайно задел его теплым бедром, и Бонд прижал Кью к себе - провел ладонью по спине, задрал пижамную куртку. Кью зевнул. Бонд уткнулся носом ему между ключиц - и заснул снова. У Бонда была вереница мертвых, шлявшаяся за ним по пятам. У Кью завелась очень большая (хотя и воспитанная) псина.

- Я переспал с Мэллори.
- И как он?
Бонд не стал бы задавать этот вопрос, если бы не знал, как бестактно он звучит. Кью отвел взгляд и признался:
- Как-то непонятно. Все сложнее. Я бы сказал, что он был болезненно осторожен. Все время чуть ли не бил себя по рукам. Как будто вот-вот сорвется. Как-то так.
- Остерегайся оборотней, - только и посоветовал Бонд.
Кью ответил:
- Я не боюсь его.

- Отношения. Не говори со мной об отношениях.
- Ты так произносишь это слово, будто оно ругательное.
Бонд скривился.
- По-моему, его придумали зануды. Вроде вас с Мэллори. Вам, наверное, друг с другом...
- Занудно и хорошо, - закончил Кью за него.

Секс с женщинами не менялся: это было очень просто, очень естественно и очень скучно, когда не хочется - вроде еды или пьянства. Не так: это было... машинально.
Бонд прижался лбом к холодному кафелю, но это не помогло. Тогда он умылся - отплевываясь, морщась, - набросил на бедра полотенце и вернулся в чужую спальню. Американка - из ЦРУ - посмотрела на него, затянулась и приготовилась было что-то сказать. Бонд успел отметить: она принадлежала к одному типу женщин со Строуберри - к типу женщин, которые любят, чтобы их пожалели. К типу женщин, которые неизменно говорят о своих фрейдистских комплексах и воспоминаниях о папочке после секса.
В конце концов, все и всегда повторяется.

В лаборатории Кью прикрепил к стене детскую пластмассовую доску для рисования. Увидев Бонда, Барт вывел на ней: "привет 007 барт роботает в розветке барт очень важен ха".
- Новый сотрудник? - усмехнулся Бонд.
Перед Кью была разложена куча мелких деталек.
- Я сказал ему, что если он перестанет есть людей, я подарю ему новые фломастеры и приму его на работу. Очень интересный научный материал.
Барт написал: "я чилавек".
- У него проблемы с самоидентификацией, - сказал Кью, - но он очень быстро учится.

В Германии было ужасно скучно, как и всегда бывает в Германии.
- После той истории с прослушкой телефона Меркель они сдадут за нашу помощь кого угодно, - сообщил Кью в наушнике. - Раз уж международный скандал так быстро затух.
Потом из отдела донесся шум, рык и чей-то окрик - "остановите Вильерса!".
- Упс, - сказал Кью. Кажется, у зомби есть срок годности.
- Он там у вас протух?
Кью поправил:
- Это не сам Вильерс протух. Это клетки его мозга протухли.
- Клетки теперь протухают?
- Я фигурально, - сказал Кью, а потом снова послышался рык и крики, и Кью отключился.

Барт встретил его надписью "Привет 007. Виллирс психанул и теперь, он в этих, стикляных, штуках. Кью научил меня пользоватся зопятыми и точками и большими буквами."
- Ты неправильно расставляешь запятые, - сказал Бонд, не упомянув ни фамилию Вильерса, ни то, что запятые пишутся через "а". - Но вообще я тобой горжусь.
Барт спешно стер буквы с доски и вывел: "Спасибо!".
Потом Бонду пришлось уехать в Германию во второй раз, а когда он вернулся, выяснилось, что Барт переполз к столу Манипенни, прихватив табличку с собой.
Бонд едва сдержал смех.
- Переехал, дружище?
- Манепене добрая и очень красивая, - написал Барт. - Мне весьма приятно. Но Гарит все равно весьма гад.
"Надо же," подумал Бонд, "где это он взял слово "весьма"?"

- И тогда она сказала, сэр, мол, я прошу вашего разрешения прогнать это пятно обратно в лабораторию, а Мэллори ей ответил, да ладно, пусть будет, мне интересно, какими еще словами оно меня назовет, а потом я сказал ему, что Барт социализируется. И в итоге Барт по-прежнему торчит там, куда он приполз. Ворует у Манипенни скрепки. Ему очень нравятся, знаешь ли.
- Успешно, значит, социализируется.
- Еще как успешно, - согласился Кью. - Вчера украл у нашего дешифровщика документы и не отдает. Дешифровщика зовут Берт Уильямс. Барт решил, что он человек. Манипенни мечтает его растворить. "Универсальным Растворителем Ллойда". Ну не идиотка ли?
- Пойду объясню ему, что его имя не через "е" пишут, - сказал Бонд, но про Манипенни и "Универсальный Растворитель Ллойда" решил промолчать.
Через пару дней Барт догадался обо всем сам. Тогда - уже гораздо более уверенным почерком - он написал на своей доске "М, извините, што я вас гадом назвал!!!", а потом переполз обратно в лабораторию.
Со временем Бонд начал привозить ему маленькие подарки - бутылочку с цветным песком и коробочку фиников из Саудовской Аравии, магнит в виде крохотной бутылки вина из Франции, стеклянный шар со снежинками из Канады, - а когда подарков накопилось с десяток, Барт попросил Кью прибить на стену в лабораторию полку, выставил их в ряд и приклеил рядом лист бумаги. На листе Бонд прочел: "Очень Важные Вещи. Руками не трогать!".
- Я сказал ему, что так пишут в музеях, - пояснил Кью. - Экспонаты руками не трогать.
Так в лаборатории технического отдела появился свой музей.

- Ты со своей большой псиной, - сказал Бонд, - у вас все по-прежнему занудно?
- Мы не собираемся съезжаться, вместе смотреть всякую дрянь вроде "Толкователя" по вечерам, звать тебя на барбекю, вместе воспитывать еще одно пятно, или о чем ты там подумал, - Кью сидел на диване в трусах, уткнувшись взглядом в ноутбук.
- Почему это?
Кью на секунду перестал печатать.
- У нас и так все хорошо. По-холостяцки.
- Знаешь, почему я ненавижу слово "отношения"? - Бонд сел рядом.
- Рано или поздно кто-нибудь начинает кого-нибудь одомашнивать, - продолжил за него Кью. - Давай начнем с того, что одомашнивать волков - это жестоко. Давай закончим тем, что одомашнивать одиноких компьютерщиков - это эгоистично.
- Но от барбекю я бы не указался.
Кью указал рукой в сторону кухни.
- Я там замариновал крылышки, пожарь сам.

В день рождения Веспер он пил где-нибудь один или (как в последний раз) с Кью. В день рождения Барта - то есть, когда пятну на стене МИ-6 исполнилось полгода, - Бонд подарил ему телефон и добавил:
- Ты теперь совсем грамотный мужик. Можешь писать мне сообщения.
Барт с громким чпоком вывалился из стены - обрызгав брюки Бонда и все вокруг черно-сиреневой слизью.
- Охренеть, - сказал Бонд.
- Прогресс, - сказал Кью, не отрываясь от пластинок, которые разложил на столе: собирал Бонду новый бронежилет.
Барт булькнул и помахал им когтистой рукой.
Кью заметил:
- Вырос. Теперь мы тоже должны помахать ему рукой и выпустить его на свободу в Темзу, что ли?
Барт жестами показал - "нет, вы с ума сошли?".
- А что? - хихикнул Кью. - Представь только себе. Я выпускаю тебя в Темзу. 007 стоит рядом и плачет.
- Пошел к черту, - сказал Бонд.
Барт тоже показал: "пошел к черту!"

Пройдет еще месяц, и Джеймс Бонд поймает себя на мысли: Веспер больше не приходит к нему. Это случится, когда Кью вернется из зоомагазина с пакетом "Корма для Загадочных Существ (питательного)", Барт освоит Гугл, целых два слова по-французски и одно по-китайски ("же м аппель Барт, нихао"), а по телевизору на "Толкователе" Сесил Болдуин скажет:
- С прискорбием должен отметить, что у принца Уильяма выросло второе щупальце. Впрочем, принц Гарри только что объявлен амфибией, так что я даже не знаю, какая новость о королевской семье важнее.
- Кью, - скажет Бонд. - А знаешь, что? Все становится проще. На самом деле.

конец

URL записи


@темы: глаза и щупальца, это была мысль, я банален в своих устремлениях